21:36 

Жозеп-Висенте Маркес "Против абортов или против женщин?"

melanhton
Перевод статьи каталонского социолога , сделаный Accion Positiva с её же пометками.


Они объявляют себя противниками абортов, а на самом деле они - сторонники наказаний

Выступающие за пенализацию абортов притворяются, когда говорят, что они выступают против абортов. Уголовно преследовать или наказывать за аборты вовсе не означает возможность избежать или искоренить их, но пролайфовцы упорно дают понять, что они заняты борьбой и своеобразным крестовым походом именно против абортов. Их аргументация создает видимость теории борьбы с абортами, хотя на самом их дискурс сугубо об установлении уголовной ответственности за их совершение, а не об их профилактике. С помощью этой видимости пролайфовцы пытаются загнать противников пенализации абортов в неудобное положение их пропагандистов. Нельзя позволить пролайфовцам беспрепятственно это проделывать. Если быть противником абортов означает выступать за их профилактику, то единственными антиабортистами являемся мы: те, кто выступает за гендерное равенство, за преодоление коитальной фиксации (и компульсивной гетеросексуальности - Accion Positiva), за доступность контрацепции и за абсолютный примат социальной защищенности детей. Борцы за пенализацию абортов не могут называть себя противниками абортов, точно так же как не могут называться филантропами те, кто призывает бороться с уличными нищими "твердой рукой".

(Они не хотят, чтобы абортов больше не было, они хотят, чтобы аборты стали подпольными и опасными. Как только наша сексуальность будет свободной и рождение детей станет личным праздником за общественный счет, тогда аборты окажутся никому не нужны. До тех пор, пенализировать аборты означает не что иное, как наказание жертвы. Мы - против абортов, они - против женщин).


Их "теория" состоит в одном-единственном утверждении: оплодотворенная яйцеклетка - это жизнь

Сторонники пенализации абортов на самом деле твердят одно: фетус - это человек. Остальная часть их дискурса - это просто оскорбления. Однако и главный аргумент пролайфовцев необходимо отследить среди словесной мишуры и взрывной демагогии. Откровенно и прямо называть фетус человеком они всё-таки не решаются и предпочитают говорить о жизни или о человеческой жизни, создавая тем самым двусмысленность.
Но, с каких позиций можно упорствовать в приписывании статуса человека оплодотворенной яйцеклетке? - С позиций провиденциализма и асоциальных и недружественных с идеей свободы концепций человека. С позиции провиденциализма (кстати, вполне еретической) можно говорить о том, что у человека есть душа, и что душу человеку дает бог и делает это почему-то (наверное, по причине неисповедимости собственных путей) именно в момент зачатия, а не в момент, когда отходят воды, или в момент прорезания первого зуба мудрости (обратите внимание, что при таком раскладе доказать божье всемогущество представляется трудной задачей. Еще хуже дело обстоит с возможностью осуществления богом собственного всемогущества). Другие позиции, которые позволяют говорить о человеке до его рождения, состоят в том, что не придается никакого значения принципу минимальной автономии, подразумевающему физическое отделение от другого человека, которое одно и позволяет осуществлять взаимодействие между людьми и тем самым - воплощать человеческое существование как социальное бытие. Ну а свобода тут вообще ничего не значит, ибо даже свобода движения для них ничего из себя не представляет.
Обратите внимание, преувеличительное называние фетуса человеком почему-то не влечет за собой никаких "человеческих" последствий (фетус не крестят, не делают ему метрику и пр.), а только лишь запрещение аборта.
Иногда они делают усилие по интеллектуальной утонченности и говорят о том, что фетус - это семя будущего человека. Таким образом они полностью игнорируют дифференциальный эволютивный порог. Ибо на самом деле совершенно не очевидно, что вещь уже есть то, чем она может стать.


Следите за руками: ловкое жонглирование концепцией жизни

Сторонники пенализации абортов любят представить себя как защитников жизни. В самом деле, о жизни они говорят гораздо больше, чем о людях. С этой целью они проделывают следующие операции: 1) берут термин жизнь в качестве обозначения, то есть в том смысле, в котором все признают наличие жизни в фетусе, как признают ее наличие в растениях, в клетках и в животных; 2) затем они заряжают термин жизнь в качестве коннотации максимальным количеством аффективности и сакральности, то есть, придают этому термину смысл, который мы специфически соотносим с человеческим существованием (экзистенцией - Accion Positiva); 3) "забывают" сделать (и скромно об этом умалчивают) единственно логический из предыдущих двух пунктов вывод: ультрафранцисканский ужас наступить на живую траву, своеобразный экологический мистицизм; 4) вместо этого прямо переходят к моральному терроризму: "Если ты не хочешь осудить тех, кто делает аборты, значит, ты - против жизни".

(Если бы, по крайней мере, они были причастны логике, они бы сказали: "То, что вы называете сбором урожая, есть бесчеловечная бойня". Но их логика такова: фетус есть жизнь, человек есть жизнь, значит фетус есть человек. С тем же успехом они могли бы сказать: фетус есть жизнь, Священный Синод есть жизнь, значит фетус есть Священный Синод).


Пенализаторский дискурс манипулирует понятием фетуса через своеобразный "временной туннель"

Мы уже отметили, что пролайфовцы идентифицируют семя с плодом, игнорируя тем самым дифференциальный эволютивный порог, с тем, чтобы настоять на том, что фетус уже представляет собой человеческое существование. Но это не единственная манипуляция или трюк магии. Так, они говорят о "семени", когда просто хотят вкратце упомянуть что-то биологическое, но это "семя" тут же превращается в "ребенка", когда они хотят вызвать эмоции у аудитории описанием аморального поведения "матери" (так как параллельно они упорно называют беременную женщину "матерью"). Однако, когда они начинают расписывать картину мрачных последствий аборта для всего общества, ребенок превращается в будущего гения или "полезного гражданина" - причем надо отметить, что они опускают слово возможно, когда говорят о будущем гении или "полезном гражданине", равно как и не рассматривают возможную гениальность или гражданскую полезность женщины, которая может быть лишена возможности их осуществить на благо общества из-за несвоевременной беременности.
Именно среди магических эффектов и должно быть помещено "право на жизнь", за которое делают вид, что борются пролайфовцы. Это жонглирование термином "жизнь" в совокупности с иллюзионизмом в отношении времени: фетус должен одновременно существовать и не существовать как человек, чтобы софизм функционировал: фетус должен быть человеком, чтобы самому по себе уже иметь право на жизнь, и одновременно не должен им быть, чтобы иметь "необходимость" в помощи третьих лиц по предоставлению ему права на жизнь, которое в действительности было бы неким предполагаемым правом эмбриона на возможность развиться в человека. Дико. Лого-магия "разрешается" утверждением, что фетус уже есть ребенок, ну а ребенок, разумеется, имеет право на жизнь.

(Короче, нам говорят: "А способны ли вы, будущая мама, которая еще не мама, и будущая бабушка, которая еще не бабушка, убить будущего компетентного инженера-строителя дорог, мостов и портов, который отчаянно защищается погремушкой и скрывает собственные знания и умения за плоской энцефалограммой?")


Дополнительное оскорбление как дополнительный аргумент, предваряемое дополнительной ловушкой

Если предположить, что фетус является человеческим существом, - а это единственное утверждение пролайфовцев, не являющееся оценочным суждением, - то тогда аборт действительно был бы гомицидом. Но пенализаторы абортов не говорят о гомициде, они говорят об убийстве. Эта ловушка необходима пролайфовцам потому, что эти ревнивые защитники жизни находят некоторые случаи причинения смерти не только желательными, но и похвальными. Ну, а значит аборт следует объявить убийством. С этого момента пенализаторский дискурс превращается в нанизывание оскорблений. Аборт оказывается не только убийством, но и убийством беззащитного существа, затем убийством беззащитного существа собственной матерью, затем - влезая в тавтологию голословности - беспричинным убийством беззащитного существа собственной матерью, затем - наддавая прилагательных - беспричинным убийством беззащитного существа собственной бездушной матерью. После того, как возможности предикации в отношении бездушной матери исчерпаны, можно перейти к оскорблениям тех, кто протестует против пенализации абортов. Используется смыслонагруженная терминология: "убить" вместо "прервать беременность" и т.д. (Однако, когда речь заходит об авторитарных политиках, включающих гомицид, они начинают говорить о "выкорчевывании" и "оздоровлении", а трудовой гомицид у них называется "несоблюдением правил техники безопасности")

(Еще они не говорят: "То, что вы называете сбором урожая, есть на самом деле постыдное бесчеловечное убийство беззащитной пшеницы")


Чем же так замечателен фетус? - Противоречия пролайфовского дискурса в его же контексте

Ранее мы рассмотрели собственно пенализаторский дискурс. Если же рассмотреть его в том самом контексте, в котором он возникает, обнаружатся много нестыковок, обычно хорошо известных. Напомним некоторые из них:
1. Предпочтительно "ребенка" защищают в его внутриутробном периоде и забывают о нем, когда он родился. А как тогда с правом "ребенка" жить не в невротизирующем обществе, принадлежать к неэксплуатируемому классу, к неугнетенной нации и т.д.? Где право быть желанным? А быть спрошенным насчет родиться?
2. Противоречие между стремлением к увеличению возможной жизни и безразличию к уже существующей. Во имя чего этот приоритет увеличению количества родов над заботой об инвалидах, стариках или брошенных детях?
3. Противоречие между протестом против абортов и одновременном протесте против доступной контрацепции, сексуального просвещения. Так хотят ли они предотвратить аборты?
4. Противоречие между позицией "против" абортов и "за" смертную казнь, вооружение и перевооружение (они говорят о том, что фетус "невинен", - а ведь так же "невинны" грибы, которые безнаказанно поедаются. (Не говоря уже о говядине - Accion Positiva))
5. Противоречие между стремлением пенализировать добровольное прерывание беременности женщиной и "натурализацией" абортов от плохих условий работы, материальной нищеты или от побоев будущего папаши. Что, аборты "естественны" только тогда, когда они не добровольны?
6. Противоречие между борьбой с абортами и отсутствием таковой против сведения сексуальности к коитальной продуктивности, против внутрисемейных изнасилований, против подавления сексуальности как причины возникновения ситуаций, ведущих к осложнениям в виде абортов.

Однако, все эти противоречия на самом деле кажущиеся. Так, "против" абортов и "за" смертную казнь логически связаны, так как оба являются пенализацией: "лучше наказать, чем предотвратить". "Против" абортов логически дополняется "против" контрацепции, так как оба служат подчинению сексуальности репродуктивным целям. Точно так же не является противоречивым стремиться увеличить число рождений и в то же время плевать на уже имеющие людские и природные ресурсы - и то, и другое суть проявления инфантилоидной безответственности. Таким образом становится очевидным, что за внешним дискурсом пролайфовцев стоит скрытая идеология.


Латентная идеология пролайфовцев

- больше детей, давай-наяривай

Увеличением числа рождений общество обеспечивает себе обильную прибыль людского ресурса. В этом смысле пролайф ничем не отличается от политик запрета на сексуальность без репродуктивных целей, сведения сексуальности к генитальности и высмеивания и запрета на сексуальность после окончания возрастного репродуктивного цикла. Логика этого натализма/репродуктивизма двойная: дешевое обеспечение пополнения людского ресурса в период повышения смертности (войны, экономические и социальные потрясения, периоды после стихийных бедствий или эпидемий) и специфические нужды любой доминантной группы в дешевой рабочей силе. Натализм проектируется доминантной группой, демагогически утверждая большую ценность "новой жизни" в сравнении с качеством таковой у уже живущих, насаждая понятие о ребенке как о родительском подвиге или игрушке, замалчивая драматические данные несчастного детства.

(Не стоит подменять количеством новорожденных качество их жизни. Речь не идет - как они это утверждают - о выборе между рождением ребенка и беззаботной жизнью чайлдфри. Речь идет о выборе между счастливыми и несчастными детьми. Цветы (по) жизни не плачут. Почему они стремятся наклепать как можно больше детей и вырастить как можно меньше цветов? Не потому ли, что людоеды не питаются цветами?)


- "поставить женщину на место" и поместить в нее фетус

Всякий натализм подразумевает сведение женщины к более-менее приукрашенной роли инкубатора. Однако, самое откровенное проявление мизогинии в натализме - это отказ женщине в способности морального различения посредством пенализации абортов. Хотя время от времени пролайфовский дискурс "сочувствует" имиджу доведенной до отчаяния, загнанной в угол обстоятельствами женщины (любимое занятие мачизма: наслаждаться зрелищем женской "слабости"), возможность прерывания женщиной беременности по субъективным этическим причинам даже не рассматривается, отказывая таким образом женщине в возможности решать, готова ли она предоставить свое тело выполнению материнских функций или нет. По их мнению, женщине не дано элементарно озаботиться будущими условиями существования рожденного ребенка, материнство инстинктивно - и точка. Точно так же пролайфовцев не заботит тот аспект проблемы, что аборт является насильственным вмешательством и видом насилия над телом женщины. А между тем, именно это в первую очередь делает аборт нежелательным.

(Женщина - нечто большее, чем мать. Мать - нечто большее, чем родильная машина)


- заставить заплатить цену "за удовольствие"

За пенализацию абортов выступают те, кто уверен, что сексуальное удовлетворение перверзно, и удовольствие, получаемое от секса, должно иметь "темную" обратную сторону. Всякое удовольствие должно быть отомщено. За него надо нести наказание и желательно пожизненное. Поэтому им так нравятся торжественные фразы замогильным тоном: "Надо было раньше (головой) думать", "Теперь пеняй на себя", "Любишь кататься, люби и саночки возить," "Взялся за гуж, не говори, что не дюж". Стремление пенализировать аборты здесь идет рука об руку с борьбой с контрацепцией, потому что и то, и другое позволяет "уйти от расплаты". Заодно они называют половые инфекцией "карой". Их культура - это мракобесие и зависть, дискурс, катящийся по плоскости "подавление-фрустрация-проекции на соседа-зависть-морализм/ханжество-личная месть на службе социальных репрессий". Или разговорным языком: "Если "эти" себе все "это" позволят и при этом не понесут ответственности, я буду выглядеть идиотом".

(Рождение ребенка спустя девять месяцев после коитуса, не делает коитус лучше или хуже, он так и останется либо актом наслаждения, свободных взаимоотношений, либо их противоположностью. Наслаждаться, не причиняя вреда другим, не является менее честным, чем страдать, не принося никому пользы (ну, кроме тех, кто наживается на эксплуатации "юдоли скорби")

Почему бы не назвать скотством усилия, прилагаемые к тому, чтобы наслаждение казалось скотством?


- хотя постойте, какое там наслаждение?

Заметим, что обсессивное стремление заставить "заплатить цену" действует несколько странно в случаях, когда зачатие происходит в результате сомнительного для женщины удовольствия от подчинения или в качестве гарантии - чаще всего полностью нафантазированной - "удержания мужчины". Здесь антиабортивный дискурс опять поворачивается к нам своей мизогинной стороной: женщина должна заплатить цену не за собственное удовольствие, а за удовольствие мужчины. Так замыкается круг и сексуальные предрассудки уступают место мачистским. Тут уже невозможно не утверждать, что запрет на аборты является частью мужского господства, и что фетус - действительно человек и даже больше: ему приписано исполнять обязанности тюремщика женщины. Феминистки совершенно правы в своем подозрении о том, что если бы рожать приходилось церковникам и политикам (и не только им - Accion Positiva) право на аборт было бы священным. Знаете, мне, как социологу, приходилось иметь дело с предположениями гораздо менее вероятными.

(Аборт незаконен, потому что это "женское дело". Зато война - мужское).

Поклонение фетусу не есть гуманизм, лишь антифеминизм.


@темы: антифеминизм, деконструкция мифов, репродуктивное право

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Фемоблог

главная